Ведь в этом "О мистер..!" и в этом вальсе на крыше - вся тоска по любви, по радости, свету, краскам, которая таится в глубине каждого человеческого сердца, другими с..
Одно говорило в ее пользу: она не была нахальной. Когда же я прибавил, что если она вернется сюда минут пятнадцать - двадцать двенадцатого, то Вульф, возможно, примет ее, она молча повернулась и пошла...
Кубитт по прежнему в силе. И ты у него на прицеле. Если он будет против, работа в газетах тебе заказана. – Это мои трудности. – Я мог бы помочь. – Мне не нужна помощь...
Смотрите также:
Уильям Мейкпис Теккерей. Диккенс во Франции
Э. Б. Кузьмина. Приглашение к игре
Дмитрий Сенчуков. Влюбчивый Диккенс
Рецензия на книгу Ч. Диккенса Приключения Оливера Твиста
Чарльз Диккенс “Приключения Оливера Твиста”
Вы читаете «Путешественник не по торговым делам», страница 10 (прочитано 3%)
«Dombey and Son (chapter 31-62)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Американские заметки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Барнеби Радж», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим (I-XXIX)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь и приключения Николаса Никльби (главы 1-31)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь и приключения Николаса Никльби (главы 32-65)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лавка древностей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мадфогские записки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Письма 1833-1854», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Его любящая мать просила меня передать Вам сердечную признательность".
Лица, посетившие дом священника, присылали такие письма:
"Дорогие и незабвенные друзья!
Благополучно прибыв сюда вчера утром, я отправляюсь дальше по железной
дороге.
Всякий раз, когда я вспоминаю о Вас и Вашем гостеприимном доме, сердце
мое переполняется благодарностью. Чувства мои к Вам не передашь словами. Я
умолкаю. Пусть же господь воздаст Вам полною мерой. Не называю имен, но
обнимаю вас всех".
"Мои дорогие друзья!
Я молчала до сих пор потому, что лишь сегодня впервые после приезда
поднялась с постели.
Если б сбылась моя последняя печальная надежда и мне удалось обрести
тело моего горячо оплакиваемого сына, то сейчас, по возвращении домой, это
было бы для меня некоторым утешением, и, мне думается, я смирилась бы,
сколько возможно, со своей участью.
Боюсь, что теперь мне почти нечего больше ждать, и я нахожусь в
неутешном горе.
Мою скорбь смягчает лишь Ваше великодушное согласие принять на себя
заботы об этом деле, и я твердо уверена, что Вы сделаете все, что в Ваших
силах, дабы разыскать и похоронить моего дорогого сына, как мы с Вами о том
уговорились перед моим отъездом с места этой ужасной катастрофы.
Я очень хотела бы знать, не обнаружилось ли за это время что-нибудь
новое. Я и без того многим Вам обязана, но не будете ли Вы так добры
написать мне? Если Вам удастся опознать тело моего несчастного мальчика,
сообщите немедленно, и я тотчас же приеду.
Не выразить словами, скольким обязана я Вам за Вашу поддержку, доброту
и участие".
"Мои любимые друзья!
Я вернулась вчера благополучно домой, и ночной сон освежил и успокоил
меня. Я снова должна повторить, что нет слов, которые могли бы передать мою
благодарность Вам. Память о Вас я сохраню в глубине своего сердца.
Я видела его и, как никогда, осознала свое несчастье. Какую горькую
чашу довелось мне испить! Но я покорно склоняюсь перед неисповедимой волей
господней. Я не щажу себя; я только ищу в себе силы для смирения".
На борту "Ройял Чартер" было несколько евреев, и благодарность их
единоверцев с большим чувством выражена в нижеследующем письме, присланном
из канцелярии главного раввина:
"Достопочтенный сэр!
Не могу не выразить Вам глубокую признательность от лица тех членов
моей общины, чьи близкие оказались, к несчастью, среди погибших во время
крушения "Ройял Чартер".
Тем временем:
...
У Асьюта Клерфейт начал снижение. Гранатовые рощи возле гавани и
фиговые сады Эль-Хамры взвились вверх, то справа, то слева над бортом
показывалась пароходная пристань, шасси мягко коснулись земли, самолет
покатил по летному полю и наконец стал.
Ступив на землю, Гэм пошатнулась. Арабы толпой бросились к самолету;
следом подъехал автомобиль и затормозил прямо перед нею. Она увидела руку с
крупным опалом на пальце. Лунки ногтей были темными. Креол открыл дверцу,
выпрыгнул из авто и предложил свои услуги. Клерфейт, не отвечая ему,
отправил одного из арабов за полицейской охраной для аэроплана и только
потом согласился принять помощь -- с подчеркнутой благодарностью, в которой
креол явно услышал пренебрежение.
Креол привез их в гостиницу, прощаясь, склонился перед Гэм. Руку
Клерфейта он будто и не заметил. Тот скривил губы -- креол вспыхнул и едва
не кинулся на него с кулаками, но Клерфейт с невозмутимым презрением уже
отвернулся.
Вечером Клерфейт показал Гэм гробницу номарха Хап-Тефы. На обратном
пути по автомобилю кто-то выстрелил.
-- Креол, -- сказал Клерфейт, затормозил, вышел из машины и, стоя в
лунном свете, стал ждать. Никто не появился, и Клерфейт снова сел за руль.
Ароматы ночи набирали силу. Вдоль дороги стояли пальмы, точно
вырезанные из черного стекла. Мимо бежали сонные хижины с редкими огоньками,
порой доносился приглушенный собачий лай.
В гостинице Клерфейт немедля распахнул окна настежь. Огромное ночное
небо хлынуло внутрь, захлестнуло комнату волнами синевы и серебра, следом
влетел ветер, залепетал, запел, порывисто дыша, небо -- словно узкая,
твердая ладошка, а ветер -- смуглый, жаркий шепот. Гэм вся напряглась: что
это -- шум нильских вод, гул пропеллера, блеск самолетных плоскостей в
потоках лунного света, крик сокола? Клерфейт одним прыжком очутился рядом с
нею...
