Надо же на что-нибудь решиться. Жалко же. &..
- Давно ли, Танечка? - спросила хозяйка внушительно, подошла к Танечке, - ив затихшей мастерской послышались две ..
Потный спустился в балку. Присел на арбу, переводя дух. - Ну как, про мужа не слыхать? - Как..
Смотрите также:
А. Рецкер. Краткая летопись жизни и творчества Чарльза Диккенса
Уильям Мейкпис Теккерей. Диккенс во Франции
Э. Б. Кузьмина. Приглашение к игре
Рецензия на книгу Ч. Диккенса Приключения Оливера Твиста
Чарльз Диккенс “Приключения Оливера Твиста”
Вы читаете «Путешественник не по торговым делам», страница 17 (прочитано 5%)
«Dombey and Son (chapter 31-62)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Американские заметки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Барнеби Радж», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим (I-XXIX)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь и приключения Николаса Никльби (главы 1-31)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь и приключения Николаса Никльби (главы 32-65)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лавка древностей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мадфогские записки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Письма 1833-1854», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Она болтала
так складно и казалась существом таким веселым и безобидным, что была бы,
подумалось мне, истинной находкой для судьи из восточной части Лондона; но
тут я узнал, что во время последнего посещения церкви она извлекла заранее
припасенную палку и принялась обхаживать ею собравшихся, чем даже заставила
хор несколько сбиться с такта.
Эти две пожилые леди, разделенные решеткой - не будь ее, они вцепились
бы друг другу в волосы, - сидели здесь день-деньской, затаив в душе
подозрения друг против друга и созерцая припадочных. У всех остальных в этой
комнате были припадки, исключая лишь сиделку, пожилую, крепкую, с большой
верхней губой, обитательницу работного дома, которая стояла, скрестив руки
на груди, с таким видом, словно копила силу и с трудом ее сдерживала. Глаза
ее медленно переходили с предмета ид предмет, чтобы не упустить момент,
когда надо будет кого-нибудь схватить и держать.
- У них, сэр, это беспрерывно, - сказала мне эта любезная особа, в коей
я, к прискорбию своему, признал дальнюю родственницу моего почтенного друга
миссис Гэмп *. - Ничем не упредит, прямо так враз и валится, словно сноп,
сэр. А как одна повалилась, тут за ней и другая, а там глядишь, иной раз уже
четыре или пять по полу катаются и рвут все на себе, господи помилуй. Вот у
этой молоденькой сейчас страсть какие припадки.
С этими словами она положила руку на голову молодой женщины и повернула
ее лицом ко мне. Та, погруженная в раздумье, сидела на полу впереди других.
Ни в форме головы, ни в чертах лица ее не было ничего отталкивающего. У тех,
что сидели вокруг нее, с первого взгляда можно было увидеть признаки
эпилепсии и истерии, но самой тяжелой, как мне сказали, была она. Я
заговорил с ней, но она не изменила позы и по-прежнему сидела, задумчиво
подняв кверху лицо, на котором играл луч полуденного солнца.
Когда эта женщина и те, что сидят и лежат вокруг, пораженные столь
тяжелым недугом, смотрят на пляшущие в луче солнца пылинки, являются ли им
отзвуки воспоминаний о мире за стенами работного дома и образы здоровых
людей? А летом, в часы такого раздумья, вспоминается ли ей, что есть на
свете цветы и деревья, и даже горы и бескрайнее море? Или, чтоб не ходить
так далеко, не начинает ли ей мерещиться туманный образ окруженной любовью,
заботой и вниманием молодой женщины, что живет не здесь, а дома, с мужем и
детьми, и никогда не знает этих исступленных минут? И не тогда ли она, да
поможет ей бог, уступает отчаянью и валится наземь, "словно сноп"?
Не знаю, приятно или горько было мне заслышать голоса грудных детей,
проникшие сквозь эти стены, из которых ушла надежда. Они как будто напомнили
мне, что наш дряхлый мир не весь одряхлел и обновляется непрерывно, но ведь
и эта молодая женщина недавно была ребенком, и через недолгий срок ребенок
может стать таким, как она...
Страницы: (324) : <<
Тем временем:
...
Подойдя к своему жильцу, которого за глаза обычно называл "архитектором из
четвертого", он спросил:
- Господин Кампардон, это то самое лицо?
- Да, господин Гур. Это Октав Муре, для которого я снял комнату в пятом
этаже. Жить он будет там, а столоваться у нас... Господин Муре - добрый
знакомый родителей моей жены... Просим любить и жаловать...
Очутившись в вестибюле, Октав разглядывал стены, отделанные под мрамор,
и украшенный лепкой свод. Видневшийся в глубине вымощенный и залитый
цементом двор поражал своей холодной, безжизненной пустотой. Только у входа
в конюшню чей-то кучер куском кожи чистил лошадиную сбрую. Солнце,
по-видимому, было там редким гостем. Гур тем временем обозревал чемоданы.
Потрогав их ногой и проникнувшись уважением к их весу, он заявил, что сходит
за носильщиком, чтобы по черной лестнице поднять их наверх.
- Госпожа Гур, я на минутку выйду! - крикнул он, просунув голову в
дверь швейцарской.
Швейцарская представляла собой небольшую, обставленную палисандровой
мебелью комнату с чисто вымытыми стеклами и триповыми, в красных разводах,
портьерами; в полуотворенную дверь виднелся уголок спальни и покрытая
гранатовым репсом кровать. Г-жа Гур, тучная особа в чепце с желтыми лентами,
полулежала в кресле, праздно сложив руки на животе.
- Ну что ж, пойдем наверх, - произнес архитектор.
Он открыл дверь красного дерева, которая вела из вестибюля на лестницу.
Заметив, что на молодого человека произвели впечатление черная
бархатная ермолка и ярко-голубые туфли Гура, он прибавил:
- Это, видите ли, бывший камердинер герцога Вожеладского.
- Вот как! - проронил Октав.
- Да, да... Он женат на вдове какого-то мелкого пристава из
Мер-ла-Виль. У них там даже собственный дом...
