Он и Керн крались на цыпочках по узкомугрязному коридору. Они бежали так тихо, что слышали, как капает вода изкрана над сточной трубой...
sp; ..
- Ничего, раз это ты,- сказал я.- Просто я думал, что замок у меняполучше. Он улыбнулся полными красными губами...
Смотрите также:
А. Рецкер. Краткая летопись жизни и творчества Чарльза Диккенса
Уильям Мейкпис Теккерей. Диккенс во Франции
Дмитрий Сенчуков. Влюбчивый Диккенс
Чарльз Диккенс “Приключения Оливера Твиста”
Рецензия на книгу Ч. Диккенса Приключения Оливера Твиста
Вы читаете «Путешественник не по торговым делам», страница 2 (прочитано 0%)
«Dombey and Son (chapter 31-62)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Американские заметки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Барнеби Радж», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим (I-XXIX)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь и приключения Николаса Никльби (главы 1-31)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь и приключения Николаса Никльби (главы 32-65)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лавка древностей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мадфогские записки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Письма 1833-1854», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
<> II <>
Кораблекрушение
Никогда прежде не случалось мне встречать новый или провожать старый
год в столь безмятежном уголке. Тысяча восемьсот пятьдесят девятому
оставался день жизни, и, умиротворенный, он начинал последнее свое утро на
этом берегу.
Легкие тени облаков пробегали по залитому солнцем морю, и такие здесь
царили гармония и покой, словно залив этот много лет уже не знал иных дней и
до конца времен останется таким же, как в это утро. Вместе с медлительным
дыханием моря поднимался и опускался стоявший неподалеку буксир, поднимался
и опускался стоявший поближе к берегу лихтер с лодкой у борта, а на нем - и
с ним заодно - безостановочно вращавшийся брашпиль и фигуры людей, методично
выполнявших какую-то работу, и чудилось, что подобно приливам и отливам все
они извечно присуши этому месту. Прилив начался уже часа два с половиной
назад, и в нескольких ярдах от меня какой-то предмет, похожий на корягу, что
сползла в море, но удержалась стоймя благодаря застрявшей между корнями
земле, слегка выступал над поверхностью и рябил набегающую волну; я бросил
через него камень.
Такая во всем гармония, такой покой, такая размеренность - вверх-вниз,
буксир, лихтер и лодка, и вращается брашпиль, и море все прибывает, - что я
уже самому себе не казался недавним пришельцем. А ведь я стоял здесь всего
лишь минуту, никогда прежде не видал этих мест и, чтобы добраться сюда,
проделал две сотни миль. Только сегодня утром я поднимался вверх и
скатывался вниз по горной дороге и оглядывался на снежные вершины и встречал
па пути состоятельных учтивых крестьян, гнавших на рынок оформленных свиней
и коров. Я видел аккуратные, благополучные домики, на кустах сушилось в
необычном количестве чистое белье. По каждой скирде, где слои соломы
набегали один на другой, как складки на спине носорога, было видно, что дует
ветер. И не я ли четырнадцать миль вез берегового стражника, который со
всеми пожитками поспешал к месту службы, и разве не совсем недавно
расстались мы с ним? Все это было, но дорога упорно вела меня вниз, к этому
спокойному морю, незнакомому с людскою заботой, и ничто под солнцем не
казалось сейчас столь живым и реальным, как его монотонность, и его
безмятежность, и тихое колыхание вод вместе со всем грузом, и
безостановочное вращение брашпиля на лихтере, и едва различимый предмет у
моих ног.
Тем временем:
.....
Оружия при нас не было, и были мы безобидные, как спеленатое
дитя, а
скакать от конных было бы очень даже глупо.
Секлетарь мой - напужанный этими злыми врагами, и стало
ему очень
плохо. Вижу, прицеляется сигать с повозки и бечь! А куда бечь,
и сам не
знает. Говорю я ему:
- Ты, Никон, прищеми хвост и не рыпайся! Я председатель
Ревсовета, а ты
при мне секлетарь, то должны мы с тобой и смерть в куче принимать!..
Но он, как несознательный, сигнул с повозки и пошел щелкать
по степу,
то есть до того шибко, что каи будто и гончими не догнать, а на
самом деле
конные, увидамши такое бегство по степу подозрительного
гражданина,
припустили за ним и вскорости настигли его возле кургашка.
Я благородно слез с повозки, проглотил все неподходящие
бумаги и
документы, гляжу, что оно дальше будет. Только вижу, поговорили они
с ним
очень немножко и, сгрудившись все вместе, зачали его рубать
шашками
крест-накрест. Вдарился он обземь, а они карманы его обшарили,
повозились
возле и обратно на коней, сыпят ко мне.
Я вижу, шутки шутками, а пора уж и хвост на сторону, но
ничего не
попишешь - жду. Подскакивают.
Попереди атаман ихний, Фомин по прозвищу. Залохмател весь
рыжей
бородой, финозомия в пыле, а сам собою зверский и глазами лупает.
- Ты самый Богатырев, председатель?
- Я.
- Переказывал я тебе председательство бросить?
- Слыхал про это...
