Но и его попытки спасти жизнь несчастного сторожа оказались тщетными. -- По-видимому, он был мертв уже к моменту моего прихода,-- пояснилполисмен...
; &n..
прорывов, которые отрывают нас от нас самих, которые не дают "нам самим" даже времени сформироваться позади них, но которые, напротив, бросают нас в другую сторону, в сухую пыль мира, на у..
пианино.
"Piano-Expert" является специализированной консалтинговой компанией, которая осуществляет спектр услуг по анализу рынка музыкальных инструментов, салонов роялей в частности, а также подбору конкретно тех моделей, которые соответствуют всем Вашим требованиям.
www.piano-expert.ru
Смотрите также:
Э. Б. Кузьмина. Приглашение к игре
Дмитрий Сенчуков. Влюбчивый Диккенс
Рецензия на книгу Ч. Диккенса Приключения Оливера Твиста
Чарльз Диккенс “Приключения Оливера Твиста”
«Жизнь и приключения Николаса Никльби (главы 32-65)» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 426) Также вы можете получить: |
Тем временем:
...
Шел дождь унылый, вялый,
И маятник стучал,
И я душой усталой
Себя не различал.
У Верлэна есть стих: "La Dame-souris trotte dans le bleu crepuscule du
soir" * {7} (Дама-мышь семенит в голубизне вечерних сумерек. *Здесь и далее
кроме особо оговоренного - перевод с французского).
И это стихотворение написано Верлэном тоже ночью, во время бессонницы,
в тюрьме.
Там, где прекращается непрерывность аполлинического сна и наступает
свойственное бессоннице горестное замедление жизни, поэт чувствует близкое и
ускользающее присутствие мыши.
Сновидению противуполагается здесь бессонница. И во время бессонницы,
как маленькая трещинка в светлом и стройном Аполлоновом мире появляется
мышь.
Присутствие мыши еле уловимо и с первого взгляда кажется случайным и
неважным. Во время бессонницы, когда напряженное ухо более чутко
прислушивается к малейшим шумам ночи, так естественно слышать тонкий писк,
шорох и беготню мышей.
Но вот их таинственность неожиданно подчеркивается тем непобедимым,
священным ужасом, который во многих вызывается одним присутствием мыши.
Страх мышей представляет одну из удивительнейших загадок человеческой души.
Этот ужас реально связывает нашу душу с какими-то древними и темными
счетами, память о которых сохранилась лишь в виде почти стертого, пойти
потерявшего смысл символа.
Трудно определить и выяснить характер этого аполлинийского ужаса мыши:
он не основан ни на чем реальном, ни на чем разумном. В нем нет ни сознания
опасности, ни отвращения к безобразию формы. Мышь не безобразна, не во
внешности ее лежит источник ужаса. Те, кто подвержены этому аполлинийскому
страху, не успевают различить ее наружности...
