На этот раз мужчина с обсидиановыми глазами заказал близнецов. Онибыли удивительно похожи, хороши собой, оба с великолепными фигурами иполным отсутствием каких-либо запретов...
Я почитаю за счастье, что способствовал обращению ваших мыслей к религии, но я почувствовал бы себя очень несчастным, сударын..
Человек тридцать. Маленькая школа. Но я пятнадцати лет кончилучиться. - Почему? - Мама умерла, когда родилась твоя тетя Сьюзен...
Смотрите также:
Э. Б. Кузьмина. Приглашение к игре
Уильям Мейкпис Теккерей. Диккенс во Франции
Дмитрий Сенчуков. Влюбчивый Диккенс
Чарльз Диккенс “Приключения Оливера Твиста”
Рецензия на книгу Ч. Диккенса Приключения Оливера Твиста
Вы читаете «Барнеби Радж», страница 1 (прочитано 0%)
«Dombey and Son (chapter 31-62)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Американские заметки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
CHARLES DICKENS - BARNABY RUDGE -
1841
ПРЕДИСЛОВИЕ
Покойный мистер Уотертон однажды высказал мнение, что вороны у
нас в
Англии постепенно вымирают, и мне хочется в своем предисловии
рассказать об
этих птицах то немногое, что я наблюдал сам.
Грип в моем романе соединяет в себе черты двух замечательных
воронов,
которые жили у меня в разное время и были предметом моей гордости.
Первого,
совсем еще молодого, один мой знакомый нашел где-то в глухом
закоулке
Лондона и подарил мне. С самого начала обнаружилось, что ворон этот
"богато
одарен" (как говорит сэр Хью Ивенс об Анне Пейдж)* и
развивал свои
способности весьма успешно благодаря любознательности и прилежанию.
Ночевал
он в конюшне (обычно - на спине у лошади) и своей
сверхъестественной
мудростью и ученостью внушал такой трепет моему ньюфаундленду, что
не раз
нам доводилось видеть, как он безнаказанно утаскивал из-под носа у
собаки
весь ее обед, - такова сила умственного превосходства! Мой ворон
быстро
приобретал всякие новые познания и достоинства.
Но в один злосчастный день в конюшню, где он жил, пришли
маляры красить
стены. Ворон внимательно наблюдал за ними, приметил, что они
заботливо
прячут краску, и немедленно возгорелся желанием завладеть ею. Когда
рабочие
ушли обедать, он сожрал все, что они оставили в конюшне, -
фунта два
свинцовых белил. Конечно, за эту юношескую неумеренность он заплатил
жизнью.
Я безутешно горевал о нем, и другой мой приятель, живший в
Йоркшире*,
прислал мне взамен ворона постарше, еще более одаренного. Он нашел
его в
деревенском трактире и упросил хозяина продать ему. Мудрая птица
первым
делом вступила во владение имуществом своего предшественника, вырыв
все
кусочки сыра и медяки, которые тот зарыл в саду, - это
потребовало
длительного обследования и огромного труда, и ворон пустил в ход
всю силу
своего ума. Выполнив эту задачу, он занялся изучением терминов и
выражений,
которые слышал на конюшне, и скоро так хорошо их усвоил, что
целыми днями,
сидя под моим окном, с большим знанием дела погонял воображаемых
лошадей. Но
я, должно быть, все-таки не слышал его в наилучшем его репертуаре:
бывший
хозяин прислал вместе с ним сопроводительное письмо, в
котором,
свидетельствуя мне свое почтение, сообщал, что, если я хочу увидеть
самый
лучший "помер" ворона, мне следует показать ему пьяного.
Тем временем:
... Друзья поднялись по лестнице и столкнулись с выходящим из фойе элегантно одетым господином среднего возраста. Он кивнул лорду Уильду и вышел. — Ты знаешь его? — обратился к другу Томми. Дик пожал плечами. — Нет? Жаль! Юмор этого человека дороже золота! Как его зовут? Вальтер Деррик! В Лондоне он мой сосед. Ты ведь знаешь угловой дом на Лаундс сквер? Мой отец очень хорошо знал его отца. Старый Деррик был большим оригиналом, по рассказам — он прямая противоположность остроумному сыну. Вот это тип! Сам увидишь, когда познакомишься! Дик солгал, когда сказал, что не знает Деррика. Он знал его и хорошо помнил его ярко желтый «Роллс Ройс». Дик был не очень высокого мнения о Деррике, о котором ходили самые разнообразные слухи. Говорили о том, что Деррик как то выгнал на улицу бедного родственника и пригрозил ему вдобавок полицией. В этом отношении он, очевидно, был похож на отца, а старый Деррик слыл неисправимым скрягой. Даже собственный сын страдал от его скупости. Ходили слухи, что Вальтер Деррик уехал в Южную Африку только оттого, что поссорился с отцом из за неоплаченного мотоциклета. Старый Деррик объявил, что из принципа не заплатит, и Вальтер, рассерженный скупостью отца, ушел из дома. В Африке он пробивался с трудом, но не потерял способности юмористически относиться к невзгодам жизни. После смерти отца он остался единственным наследником и вернулся в Лондон. Обо всем этом Томми в нескольких словах рассказал Дику. — Я хорошо понимаю, — добавил он, — что Деррик теперь старается вознаградить себя за все годы, проведенные в Африке. Любуясь чудесным летним вечером, друзья — подошли к морю. Томми болтал без умолку и собирался подробно описать одну из своих охот, но вдруг осекся и дернул Дика за рукав. — Вот она! Дик взглянул в указанном направлении и увидел девушку в скромном наряде сестры милосердия и лицом исключительной красоты. Девушка прошла мимо, прежде чем Дик успел скрыть свое восхищение. — Нравится? — Она, без сомнения, красива, — Дик сознавал всю бездарность такого ответа. — Представь себе, — эта классическая красавица — сестра милосердия или сиделка. Ведь это ужасно! Что за жизнь! Молча страдать от капризов какого нибудь старика! Целый день это бедное создание бегает рядом с коляской больного...
