Он только что увидел во сне свою мать, она шла по снежной равнине к югу. Матрос окликнул ее, но она, казалось, не слышала...
Даже если он тебя знает и любит, он всегда может сорваться с цепи и заехать тебе по зубам. Я взял его под мышки и поставил на ноги. ?..
; 5 &nb..
Смотрите также:
Э. Б. Кузьмина. Приглашение к игре
А. Рецкер. Краткая летопись жизни и творчества Чарльза Диккенса
Уильям Мейкпис Теккерей. Диккенс во Франции
Рецензия на книгу Ч. Диккенса Приключения Оливера Твиста
Чарльз Диккенс “Приключения Оливера Твиста”
Вы читаете «Dombey and Son (chapter 31-62)», страница 4 (прочитано 1%)
Cousin Feenix was a man about town, forty years ago; but he is
still so juvenile in figure and in manner, and so well got up, that
strangers are amazed when they discover latent wrinkles in his lordship's
face, and crows' feet in his eyes: and first observe him, not exactly
certain when he walks across a room, of going quite straight to where he
wants to go. But Cousin Feenix, getting up at half-past seven o'clock or so,
is quite another thing from Cousin Feenix got up; and very dim, indeed, he
looks, while being shaved at Long's Hotel, in Bond Street.
Mr Dombey leaves his dressing-room, amidst a general whisking away of
the women on the staircase, who disperse in all directions, with a great
rustling of skirts, except Mrs Perch, who, being (but that she always is) in
an interesting situation, is not nimble, and is obliged to face him, and is
ready to sink with confusion as she curtesys; - may Heaven avert all evil
consequences from the house of Perch! Mr Dombey walks up to the
drawing-room, to bide his time. Gorgeous are Mr Dombey's new blue coat,
fawn-coloured pantaloons, and lilac waistcoat; and a whisper goes about the
house, that Mr Dombey's hair is curled.
A double knock announces the arrival of the Major, who is gorgeous too,
and wears a whole geranium in his button-hole, and has his hair curled tight
and crisp, as well the Native knows.
'Dombey!' says the Major, putting out both hands, 'how are you?'
'Major,' says Mr Dombey, 'how are You?'
'By Jove, Sir,' says the Major, 'Joey B. is in such case this morning,
Sir,' - and here he hits himself hard upon the breast - 'In such case this
morning, Sir, that, damme, Dombey, he has half a mind to make a double
marriage of it, Sir, and take the mother.'
Mr Dombey smiles; but faintly, even for him; for Mr Dombey feels that
he is going to be related to the mother, and that, under those
circumstances, she is not to be joked about.
'Dombey,' says the Major, seeing this, 'I give you joy. I congratulate
you, Dombey. By the Lord, Sir,' says the Major, 'you are more to be envied,
this day, than any man in England!'
Here again Mr Dombey's assent is qualified; because he is going to
confer a great distinction on a lady; and, no doubt, she is to be envied
most.
'As to Edith Granger, Sir,' pursues the Major, 'there is not a woman in
all Europe but might - and would, Sir, you will allow Bagstock to add - and
would- give her ears, and her earrings, too, to be in Edith Granger's
place.'
'You are good enough to say so, Major,' says Mr Dombey.
Тем временем:
... - И без обеда,
бедняжка. Мне показалось, что вы какой-то угрюмый здесь стоите, - она
перевела взгляд на матросов, вручную отводивших подвешенный контейнер на
предназначенное ему место в трюме. - Ваши люди тоже что-то не проявляют
энтузиазма. Угрюмая компания.
Я мельком взглянул на своих подчиненных. Компания, действительно,
угрюмая.
- Не беспокойтесь, у них будет перерыв на обед. У ребят сплошные
неприятности. Там, в трюме, температура за сорок. Существует неписаный
закон: в тропиках днем команда в трюме не работает. И потом, они до сих
пор не могут смириться с ущербом. Не забывайте, что не прошло и трое суток
после свирепого обыска, устроенного таможней на Ямайке.
Таможня конфисковала у сорока с лишним членов экипажа двадцать пять
тысяч сигарет и свыше двухсот бутылок крепких напитков, которые следовало
перед заходом в воды Ямайки занести в таможенную подписку корабля. То, что
в нее не внесли бутылки, вполне объяснимо: команде строго-настрого
запрещено провозить алкоголь. Сигареты же не попали туда ввиду намерения
команды по обыкновению с немалой выгодой "толкнуть" питье и курево на
берегу. Беспошлинные "белые лошади", "черно-белые собаки" и "верблюды"
ходко шли у ямайских друзей животных, всегда готовых щедро вознаградить
матросов за умеренный риск, которому те себя подвергали. А тут вдруг
впервые за пять лет на вест-индских линиях "Кампари" был обшарен от киля
до клотика с безжалостной и неумолимой тщательностью. Это был черный день.
И нынешний не лучше. Утешения мисс Бересфорд, потрепавшей меня по
плечу и произнесшей несколько дежурных слов, которые слабо сочетались с
насмешливыми огоньками в ее глазах, до меня не доходили. Я уже заметил
спускавшегося по трапу с верхней палубы капитана Буллена. Мрачное
выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Подходя к мисс
Бересфорд, он героическим усилием изобразил на лице некое подобие улыбки и
ухитрился даже удержать эту гримасу две секунды - пока проходил мимо нее...
