Прежде чем отдать его тебе, я хотел, чтобы ты его заслужил. Отныне я вижу, что у тебя достаточно честолюбия и стремления к славе, которое позволит тебе упот..
Поговорили маленько и поехали. Только я для хитрости кнут-то не взял...
За его веселость и за то, что его все любили; за здоровье и за толщину. Она честила его лодырем, потому что деньги ему доставались даром, без всякого труда, и обжорой, потому ч..
Смотрите также:
Э. Б. Кузьмина. Приглашение к игре
Дмитрий Сенчуков. Влюбчивый Диккенс
А. Рецкер. Краткая летопись жизни и творчества Чарльза Диккенса
Чарльз Диккенс “Приключения Оливера Твиста”
Рецензия на книгу Ч. Диккенса Приключения Оливера Твиста
«Рецепты доктора Мериголда» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 120) Также вы можете получить: |
Тем временем:
...." Они выпивали, — и бедняга
Акакий допился, наконец, до белой горячки, чем закончил свою жизненную
карьеру и дал лишний предлог своему товарищу чаще посещать кладбище.
Потом он уже настолько привык, что то воскресенье, в которое
почему-либо ему не удавалось совершить своей прогулки, казалось ему
потерянным. Ему было болезненно приятно сидеть где-нибудь в тенистом уголке
на могиле, думать о том, кто лежит в ней, и день за днём восстановлять пред
собой его жизнь. Выходили грустные истории, и чем более логично они были
построены, тем более Николай Петрович нравился себе и тем дальше уходил от
здоровой жизни в мир болезненно тоскливой фантазии, в мрачно красивый мир,
заслонявший собой ту простенькую жизнь, что проходила перед его глазами в
течение недели, от одного воскресенья до другого. Служба, товарищи,
женщины, всё понемногу теряло в глазах Николая Петровича свою цену, рисуясь
ему мелким и смешным...
Над ним стали смеяться, заметив, что он избегает общества, о нём
заговорили, что он хочет пойти по стопам пьяницы Двоеточия, зашибленного
жизнью, безвольного, жалкого человека, смеялись, клеветали, но, как всегда
это бывает, никто не догадался серьёзно заглянуть в его внутренний мир; он
обозлился, и скоро вышло как-то так, что он остался совершенно одинок и ещё
более полюбил свои экскурсии в область пессимистических предположений и
картин. И, всё более влюбляясь в себя, гордясь своим исключительным
положением, он потерял, наконец, интерес ко всему, что выходило из рамок
его меланхоличных фантазий. В этой жизни, среди людей, не связанных друг с
другом ни солидарностью целей, ни взаимным уважением и верой друг в друга,
так легко и быстро можно погибнуть и потеряться, раз сам недостаточно стоек
и не имеешь никого, для кого бы твоё существование было ценно и важно.
День, в который Николай Петрович был очевидцем исключительного факта,
— факта, чуть было не выбившего его из пессимистической колеи и о котором
он после рассказывал, скрывая своё смущение за скептическим тоном и
улыбкой, этот августовский день был сух и жарок...
